У мигрантов есть свои больницы, детсады и дискотеки. Но россияне их не видят

За последние пару десятилетий россияне привыкли к трудовым мигрантам из стран Средней Азии. Привыкли — но не более.

Мы ничего не знаем о том, где и чем они живут. По мнению некоторых экспертов, мы даже не можем знать число находящихся в стране мигрантов. Между тем, это сложный параллельный мир со своими больницами, детскими садами и даже дискотеками, который еще только предстоит открыть. Екатерина Деминцева, заведующая Центром качественных исследований социальной политики Института социальной политики НИУ ВШЭ, прочитала в Культурном центре ЗИЛ лекцию, в которой рассказала о результатах пятилетнего исследования жизни мигрантов. «Лента.ру» публикует главное из этого выступления.

У мигрантов есть свои больницы, детсады и дискотеки. Но россияне их не видят

На то, где селится мигрант, как считают западные исследователи, влияет не только стоимость жилья, но его расположение, в некоторых случаях — этническое происхождение мигранта, религиозная принадлежность, социальный статус и наличие или отсутствие социальных связей в городе. Это значит, что некоторые мигранты, приезжая в американский или европейский город, селятся там, где есть их знакомые, друзья и родственники.

Почему в американских и европейских городах оказывается, что люди живут в каких-то определенных районах? Это связано с несколькими факторами. Что такое американское гетто? Оно очень тесно связано с историей городов, историей американской сегрегации, историей американской жизни. Это были районы для чернокожих. Гетто, которое когда-то существовало в Сент-Луисе, которое построили специально для бедных чернокожих людей в качестве социального жилья, в конечном итоге пришлось снести. Действительно этот район стал настоящим гетто, куда не ходила полиция, где не могли разобраться кто где живет, где была преступность, наркомания и куда было страшно войти.

Следующий пример — это мигрантские предместья Парижа, и вообще социальные районы европейских стран. Это районы, в которых строилось социальное жилье для рабочих, которые жили в окрестностях больших городов и приезжали на заработки.

Это жилье, построенное в 60-х годах, постепенно стало жильем для бедных. Этими бедными стали как раз мигранты.

Поэтому там мы оказываемся в ситуации социально однородных районов, и они как раз этнически пестрые, потому что в них живут мигранты из различных стран и выходцы из мигрантской среды. Там живет второе, третье и уже четвертое поколение мигрантов.

Эти дома ничем не отличаются от домов из наших окраинных районов. Но есть одна очень важная особенность: во всех этих домах [в Европе] живут очень бедные люди, которые предоставляют специальные документы, чтобы им давали социальное жилье. Сейчас там происходит новое вытеснение, происходит вытеснение мигрантов молодыми активными творческими образованными людьми, у которых нет денег снимать жилье в богатых районах, и они наслаждаются жизнью в таком этническом окружении.

Очень много существует стереотипов. Когда я спрашиваю, как вы думаете, где живут мигранты, мне сразу начинают называть Бирюлево, Кузьминки, Гольяново (удаленные районы Москвы, — «Лента.ру»).

Но мы имеем огромные кварталы жилья, которое было построено в советские годы, и мы с трудом его можем назвать социальным, потому что на самом деле в советские годы социальным было всё жилье, квартиры выдавались через различные предприятия, институты и так далее.

У мигрантов есть свои больницы, детсады и дискотеки. Но россияне их не видят

[В советское время] была идея, что это будет город социального смешения, то есть в одном доме будут жить академики, шоферы такси, продавщицы, учителя и так далее. Когда Москва подошла к 90−2000-м годам, это был очень социально смешанный город. Да, была какая-то престижность [в некоторых районах], но все дома и все районы были социально смешаны. Это еще и город, строившийся из микрорайонов с типовым жильем, в котором могут жить абсолютно разные категории жителей.

Географы пишут, что, на самом деле, в Москве, да и вообще в постсоветских городах, мы наблюдаем очень маленькую мобильность населения. Зачем человеку, который живет в одном районе, менять его на другой [такой же] район? Если вы родились на Водном стадионе, зачем вам переезжать в Перово? У вас примерно одна и та же инфраструктура, одна и та же доступность, у вас здесь есть друзья и какое-то окружение, и дома одни и те же. Если вам надо поменять жилье, вы можете даже в своем районе найти неплохое жилье из точечной застройки.

Когда приезжает малиец в Париж, он подходит к таксисту и говорит, отвези меня к малийцам. И его отвезут в Монтрёй (восточный пригород Парижа — «Лента.ру»), потому что все знают, что там очень много малийцев живет, так исторически сложилось.

Если выходец из Таджикистана выйдет из Шереметьево и скажет «отвези меня туда, где живут таджики», я думаю, что таксист удивится, и не будет знать, куда везти этого человека.У мигрантов есть свои больницы, детсады и дискотеки. Но россияне их не видят

Мы выбрали четыре разных района — ближе к центру, дальше от центра, более престижный, менее престижный — и посмотрели, как в них живут мигранты. В каждом районе мы делали анкетный опрос, чтобы понять географию мигрантов. Вопросы задавались таким образом: куда вы ходите, чтобы покупать продукты, где живут ваши ближайшие три друга? И каково было наше удивление, когда практически в трех четвертях анкет оказалось, что друзья живут далеко, в абсолютно разных частях города. Это говорит о большой мобильности людей.

Чем еще отличаются эти «геттоизированные» районы и пригороды в западных странах? Они втягивают в себя мигранта, там образуется своя инфраструктура, есть своя школа, свои досуговые центры, свои ассоциации, друзья живут в основном в этих районах, родственники. И этого мы не видим в Москве. Мы видим, что все друзья, родственники, знакомые живут везде.

Мы говорим об определенных категориях [людей] — трудовые мигранты из Средней Азии. У нас всего четыре мечети в Москве, но есть огромное количество молельных залов, о которых мы, к сожалению, мало знаем. Коллеги сейчас делают исследование на эту тему.

Но нет никакой привязки «я поселюсь рядом с молельным залом». Такого не существует. «Я скорее поеду туда в выходной день».

Существует несколько рынков. Нам называли несколько, в которые ездят мигранты. Нам активно советовали ездить на Теплый Стан покупать специи.

У мигрантов есть свои больницы, детсады и дискотеки. Но россияне их не видят

Но нет привязки мигрантов к определенным местам именно этнически. Все, о чем я говорю — рынки, торговые центры, — это места, которые используются точно также жителями нашего города. Рынок Теплый Стан также используется, на Пражской «Электронный рай» и так далее. Это те же самые места, куда ходят другие местные жители. Но чаще — места эконом-класса.

Очень частые места досуга мигранта — это большие торговые центры. Я первый раз попала в «Афимолл» (торговый центр в районе небоскребов «Москва-Сити» — «Лента.ру») как раз, когда делала исследование по мигрантам. Его постоянно называли, причем во всех четырех районах. «В Афимолле бываю». А что вы там делаете? «Гуляю, фотографируюсь».

news.mail.ru